Никогда еще не было столь тесной связи между действиями партизан и операциями регулярных войск, как это было в Великую Отечественную войну. Советское партизанское движение являлось подлинным вторым фронтом. Действия партизан в тылу врага сливались с ударами Красной Армии на фронте в один общий удар советского народа по гитлеровской военной машине. "Вместе с Советскими Вооруженными Силами, - говорится в Тезисах ЦК КПСС, посвященных 50-летию Октября, - сокрушительные удары по врагу наносили партизаны"{11}.

Для правителей гитлеровской Германии, ее военного командования, положивших в основу плана войны против СССР доктрину "блицкрига" молниеносной войны, мощное партизанское движение, которое развернулось на оккупированной советской территории, оказалось полной неожиданностью. Готовясь к нападению на Советский Союз, гитлеровские правители рассматривали подавление отдельных партизанских выступлений как карательно-полицейскую меру, которую, по их мнению, могли выполнить гестапо, специальные отряды полиции безопасности и службы безопасности, а также полевая жандармерия. Для несения караульной службы в тылу немецко-фашистских войск, охраны складов, различных учреждений и т. д. перед нападением на СССР были сформированы так называемые охранные дивизии (всего было 9 охранных дивизий). Военное командование фашистской Германии и находившиеся в его распоряжении полевые войска не должны были заниматься борьбой с партизанским движением, чтобы целиком сосредоточиться на военных операциях против Красной Армии.

Однако размах советского партизанского движения и поддержка его народом с самого начала войны опрокинули все расчеты правителей гитлеровской Германии.