– Часов при себе я не имею. По солнцу ориентируюсь. В тот момент солнышко еще не взошло. Чуть-чуть рассвет забрезжил. Утки на воде виднелись смутновато.

– А выстрелы, по-вашему, прозвучали одновременно? – уточнил Бирюков.

– Можно сказать, дуплетом. Если говорить подробно, то первым делом я услыхал не стрельбу, а стук по той вон сушине, – Егор Захарович кивнул в сторону засохшей березы. – Резкий такой, как вроде изо всей силы железякой по ней жахнули. Потом уж до моих ушей стрельба донеслась.

Голубев с недоумением посмотрел на Бирюкова:

– Что бы это означало, Игнатьич?..

– Это означает, Слава, что пуля летит быстрее звука, – чуть подумав, ответил Антон.

– Выходит, Егор Захарович вначале услышал удар пули в сухое дерево, до которого здесь рукой подать, затем до него донесся звук выстрелов от стога, докуда добрых метров семьдесят будет. Верно я мыслю?

– Верно.

– Пойдем искать след пули?

– Пойдем. Зови Тимохину с Лимакиным и понятыми.

Входное пулевое отверстие увидели сразу. На белой бересте засохшего березового ствола заметно бросалась в глаза небольшая черная дырочка. Эксперт-криминалист Тимохина быстро извлекла из березы деформированную от удара пистолетную пулю в медной оболочке. Находилась она в дереве на уровне среднего человеческого роста и, судя по срубленным ею вершинкам прибрежных талинок, прилетела от стога, возле которого лежал труп. Учитывая, что траектория полета пули проходила над пятачком примятой травы возле трупа, можно было предположить: смертоносный кусочек металла предназначался убийце Гусянова, но стрелявший из пистолета промахнулся.

После того, как управились с пулей, Бирюков попросил Егора Захаровича подробно вспомнить дальнейшие его действия. Тот с некоторыми уточнениями повторил уже рассказанное при встрече с опергруппой и, показав на тропинку, проторенную по краю кошенины вдоль озера, добавил: