– Фермерство – дело тонкое, без бутылки не разберешься, – деликатно намекнул Кеша.

– У вас, ребята, старомодные принципы. Надо бы, конечно, опохмелить вас, но мне запрещено вести официальную беседу за бутылкой.

– Можно и неофициально по четушке на брата сообразить. Деньги – на кон, и я тайком сбегаю…

– Не будем торговаться. В милиции с этим делом строго, – отклонил «компромиссное» предложение Слава.

С трудом, но слово по слову он узнал, что измученные постоянным безденежьем друзья решили «окончательно и бесповоротно» отколоться от акционеров и передать свои земельные паи Богдану Куделькину в аренду. Богдан, хотя и неохотно, после долгих уговоров согласился взять землю на условиях выплаты льгот «натурой», как пенсионерам. А за работу, если они будут что-то делать, пообещал сразу расплачиваться наличными. В пятницу утром Упадышев с Замотаевым подали свои заявления Семену Максимовичу, а вечером зашли в таверну, чтобы купить по четвертинке водки и «обмыть» перспективную сделку. Тут их и перехватил Володька Гусянов. Усадив за стол, принялся угощать шампанским. А разговор начал с того, будто, мол, батя, то есть Семен Максимович, пожаловался ему, что толковые мужики Упадышев и Замотаев надумали связаться с Куделькиным, а это большая глупость. Дескать, Богдан по уши увяз в кредитах, и дураку понятно, что долго он не протянет. И куда, мол, вы тогда со своей землей подадитесь? Продать ее нельзя, обрабатывать сами не сможете, а назад, в общество, акционеры из принципа вас не примут.

– Ну и что вы порешили с Гусяновым? – спросил Голубев.

– Да вроде пообещали Вовану передумать, – неуверенно ответил Замотаев.

– Грешно было сопротивляться при обильном угощении, – сразу добавил Упадышев.

– Что еще Гусянов говорил о Куделькине?

Замотаев, словно припоминая, наморщил лоб:

– В основном, жалел Богдана. Толковый, мол, мужик, но по глупости взвалил на свои плечи непосильное фермерское ярмо и теперь сам не рад.