– Вчера была суббота, сегодня – воскресенье. Используем законное право на отдых. Зря мы, что ли, за новую Конституцию голосовали?..

– В Конституции еще записано и право на труд.

– А в будние дни мы трудимся.

– Где?

– Куда Капелька пошлет.

– Расплывчатый ответ. Послать ведь можно и… куда подальше.

– Не без этого, конечно. Случается, что и на… хутор бабочек ловить отсылает.

– Понятно. Оказывается, вы из кружка юных натуралистов, – иронично сказал Голубев.

Замотаев иронии не понял:

– Некогда нам ерундой заниматься. Мы с Кешей и раньше ни на политзанятия, ни на вечерние посиделки сельхозкружков не ходили. А теперь, как новая власть настала, вся эта учебная дребедень вообще прекратилась. Насчет «хутора» сказал к тому, что Капелька хамит много. На все справедливые претензии одно твердит: «Не захотели на президентских выборах поддержать того кандидата, которого надо было, вот и мотайте сопли на кулак». Даже обидно становится.

– Что тут обидного? – подзадорил Слава.

– Ну, как что… Он же, боров жирный, и при той власти, когда страной управляли те, кому надо было, колхозников за людей не считал. Дурил нашего брата, будто слепых котят.

– Тогда вы помалкивали, а сейчас распустили языки.

– Время нынче такое. Свобода!.. Кого хочешь, того и поливай. А раньше, бывало, не смей пикнуть против начальства. Сразу прогрессивки лишишься или на общем собрании полным дураком представят.

– Слышь, Гриня, а ведь Семен Максимович не на шутку трухнул, когда мы на стол ему заявления положили, – вмешался в разговор Упадышев.

Замотаев усмехнулся:

– Он же, хитрюга, сразу сообразил, что следом за нами и другие акционеры потянутся. Чтобы остановить процесс, сына своего на нас науськал. Вован неспроста в таверне деловой разговор повел.

– О чем? – быстро спросил Голубев.

– О фермерстве.

– Подробнее рассказать можете?