Так низко проплывают облака, Что можно лежа зацепить руками, На мачтах два зеленых огонька, Как лампочки, висят под облаками.

Сюда приедет через много лет Тот, кто в твоих мальчишеских тревогах Найдет обратный позабытый след Всего, что растерял он на дорогах.

Он с виду равнодушно, как прохожий, Весь город молча обойдет пешком, Ни на кого из здешних не похожий, Он будет пахнуть крепким табаком,

Все будет в нем бывалое, мужское И слишком громкий одинокий смех, И даже то, как ловко он, рукою Прикрыв огонь, закурит без помех.

Он все поймет, он будет долго-долго Сидеть с тобой на берегу реки, Смотреть на расходившуюся Волгу, На пляшущие красные буйки.

Он вспомнит без раскаянья и желчи Все, даже то, что ты не знаешь сам, Шершавою мужской ладонью молча Он проведет по детским волосам.

Но, боже мой, как долго ждать свиданья, Как трудно молчаливому тому, Кто через двадцать лет свои страданья Расскажет вслух себе же самому!

На головном плоту трещал огонь, Шипя, тонули искры под водою, Ловя их с лету в красную ладонь, Волгарь с широкой белой бородою

Неторопливо говорил своим Плашмя лежавшим на плоту соседям: - Такая жизнь - поедем, постоим, Поедем, постоим, опять поедем...

* Вторая глава * 1 Мужские неуютные углы, Должно быть, все похожи друг на друга. Неделю не метенные полы, На письменном столе два черных круга От чайника и от сковороды, Пучок цветов, засохших без воды, Велосипед, висящий вверх ногами, Две пары лыж, приставленных к окну, Весь этот мир, в длину и в ширину Давно измеренный тремя шагами. Как хорошо мы помним до сих пор Нехитрые мальчишеские трюки: Мгновенно в угол заметенный сор, Под тюфяком разглаженные брюки, И галстук, перед праздником за сутки Заботливо заложенный в словарь, И календарь стенной, на самокрутки Оборванный вперед на весь январь, Пиджак, зашитый грубыми стежками, Тетрадка с юношескими стишками...