Есть матери - блажен, кто их имеет,Нам кажется порою, может быть, Они всего на свете и умеют, Что только нас жалеть, кормить, любить...
Но если сын обижен ни за что,Заняв на бесплацкартный у знакомых, В своем потертом, стареньком пальто Они дойдут до самого наркома.
Но вместо сына к первому звонку Явилась вдруг она, его девчонка, В мужской ушанке, с сумкой на боку, В короткой курточке из жеребенка.
Мать ей навстречу важно чуть привстала, Морщинистую руку подала. Пока девчонка что-то щебетала, Мать на нее смотрела из угла.
Ну да, конечно, с синими глазами И даже с ямочками на щеках. И щеки не изъедены слезами, И ни одной морщинки на руках.
Ну что ж, она не осуждала сына. Так повелось: растишь, хранишь, потом Чужая девушка махнет хвостом, И он уйдет за нею на чужбину...
Сын, правда, говорил ей, что девчонка Ему близка как друг или сестра, Но он мальчишка, а она стара, Где дружит сын - там, значит, жди внучонка.
Ей захотелось девушке сказать, Чтоб все-таки она не забывала, Что жениха ей вырастила мать, Что мать его в морозы укрывала,
И если мальчик стал большим мужчиной, Который ей сейчас милее всех, Пусть помнит - тут и мать была причиной. Старухе поклониться бы не грех...
Но вот и он. И, ежась от мороза, Из дымной залы вышли на перрон. Мать отошла. А девушка и он Пошли пройтись вперед, до паровоза.
Мать провожала их ревнивым взглядом. Вот сын пришел, а ты опять одна. Он до свистка проходит с тою рядом И той последней крикнет из окна...
Как два влюбленных, словно все в порядке, Он и она шли вдоль платформ ночных. Она забыла взять с собой перчатки, Он грел ей руки, спрятав их в своих.
Но, боже мой, чего бы он ни дал, Чтоб знать - она нарочно их забыла... Чтоб знать, приятно ли сейчас ей было, Что он ей руки греет. Как он ждал,
Чтоб из обычных ледяных границ Она бы вырвалась хотя бы на мгновенье! Пустячное дрожание ресниц, Короткий вздох, одно прикосновенье.