Он знал ее давно, давным-давно, Когда-то в детстве жил он рядом с нею, Еще мальчишкой, прячась и бледнея, Подглядывал за ней через окно.

Он помнит платье в ситцевых цветах, И по двору мельканье пестрой юбки, И хитрый взгляд, когда она, устав, Садилась на виду, поджавши губки,

И блеск уже тогда лукавых глаз, И худенькие девочкины руки. Он слишком много для мальчишки раз Об этом думал за семь лет разлуки.

И вдруг ее увидеть наяву! Она его сначала не узнала. - Где вы теперь живете? - Я живу...И улицу знакомую назвала.

- А я ведь вас ходил искать не раз. - Искать меня? - Вы жили рядом с нами. Тогда вас звали Машею.- А вас? И снова обменялись именами.

Он говорил с ней нарочито грубым, Еще не устоявшимся баском. Когда она подкрашивала губы, Он вытирал их носовым платком.

Под зонтиком, сквозным как решето, В весенний дождь она терпела кротко, Пока с ворчливой нежностью пальто Застегивал он ей до подбородка.

Они гордились дружбою своей, Тем, что они так по-простому дружны, Что друг от друга ни ему, ни ей, Казалось, больше ничего не нужно.

Она, по крайней мере, много дней Его к невинной дружбе приучала, Но он, с тоской поверив в этом ей, Себе не верил с самого начала.

Раз так стряслось, что женщина не любит, Ты с дружбой лишь натерпишься стыда, И счастлив тот, кто разом все обрубит, Уйдет, чтоб не вернуться никогда.

Он так не смог, он слишком был влюблен, Он не посмел рискнуть расстаться с нею. Чем больше дней молчал и медлил он, Тем было все труднее и стыднее.

И воровским казался каждый взор, И каждое пожатие - нечестным. Но девушке, пожалуй, до сих пор Все это оставалось неизвестным.

Он много раз один в часы ночные Мечтал, что стоит в дом ее ввести, Ее вихры мальчишечьи смешные В послушные косички заплести,

На кухне вымыть чайную посуду, Нагреть свою печурку докрасна,Ей станет так уютно, что она Останется и не уйдет отсюда...