Васильев: Нихуя он её петь не будет. Я её написал, я её и спою. Слушай сюда (поет на мотив Шевчука):

Что такое осень? Это бляди.

Киевские бляди под водою!

Их теперь не выебешь ни спереди, ни сзади,

Осенью ебешься сам с собою!

(оба громко ржут)

Васильев: За эту песню двойной стакан с тебя.

Багиров: Хоть тройной. Вась, а как ты относишься к Владимиру Рудольфычу Соловьеву? Спрашиваю потому, что штамп "считающий себя порядочным журналистом" с легкой руки "Коммерсанта" въелся в Рудольфыча настолько прочно, что не оттереть. Ассоциативный ряд теперь очень прямой.

Васильев: Хуёво я к нему отношусь, хули скрывать. Короче, тема такая. Приходит ко мне Бородина, которая у меня пишет про телевидение. Это настолько уважаемая и порядочная женщина, что когда крупнейшие теленачальники меняют номера мобильников, то сразу пишут ей об этом уведомительный смс. Добродеев, Эрнст, и прочие. Это женщина с безупречной репутацией. Она никому из них никогда не сосала хуй! Хули ты глаза вытаращил? Я тебе реально говорю! Она с ними всеми на вы!

Багиров: А я чего? Я вообще не знаю, кто это. У меня нет оснований тебе не верить. Хоть в существование честных журналистов я не особенно-то и верю.

Васильев: Итак. Она ко мне приходит, и говорит: "Ну, вот Соловьев в эфире обвинил меня в том, что я беру взятки на канале СТС". Ты понимаешь, Бородина — это человек, который… (очень эмоционально говорит) Ну, блядь, ну даже я сам ей взятку дать не могу! Я, её начальник! Не возьмет, хоть убейся! Ну, я ей и говорю: "Ну, давай подадим на Соловьева в суд". И дает она мне распечатки его эфира. Ну, там письмо, всё такое… Там сразу этот, как его зовут… директор "Серебряного Дождя".

Багиров: Дмитрий Владимирович Савицкий.