Васильев: Да, могут, и в любой момент. Но только мы с Ольгой Алленовой — привет, Оля, я люблю тебя! — нам похую этот Рамзан. Потому что когда Рамзан еще ходил под стол в памперсах, Оля уже лежала в вонючих окопах чеченских, и никто не мог её остановить. Она писала самые лучшие репортажи. Она всегда говорит: "Надо писать только то, что видишь!"

Багиров: А скажи мне принципиальную разницу между Алленовой и Политковской. Хотя бы навскидку. Чтоб не мудрить, хуедрить… Разницу между их деятельностью.

Васильев: Легко. Алленова — журналист. А Политковская — общественный деятель.

Багиров: Чё?

Васильев: Я не знаю, что такое общественный деятель. Мне нравится журналистика. Журналисты пишут то, что видят. Ольгу можно любить, можно не любить, но я точно знаю, что Рамзан обосрётся её убивать. Потому что она — как погода. Погода — есть, и её убить невозможно. А если журналист не врет, то даже Рамзан не сможет его убить. Потому что его не поймут даже чеченцы.

Багиров: Ты считаешь, что Политковскую завалил Рамзан?

Васильев: Я не знаю об этом, правда. Я вообще ничего не знаю о жизни политических деятелей.

Багиров: То есть, с твоей точки зрения журналиста — Политковская журналистом не являлась?

Васильев: Ясен хуй.

Багиров: Окей, тогда закроем эту тему. Слушай, а как ты относишься к деятельности этой старой ебанутой клоунессы, как её… Новодворская. Она у нас в блогосфере имеет весьма однозначную репутацию.

Васильев: Ну… Я про Новодворскую могу стока, скока угодно, но… Тетка столько просидела по тюрьмам, да. И если я, комсомолец, буду её осуждать, то я буду пидарасом.

Багиров: Хорошо. А-а-а…