«из спарринг-партнёра превращаться в боксёрскую „грушу“, которую лупить — одно удовольствие».

Посему я и попросил у журнала «Уральский следопыт» несколько страниц, чтобы изложить, что я думаю о воззрениях и критическом методе упомянутого выше рецензента. Круг моих читателей и читателей г-на Арбитмана — это во многих случаях круг именно «Следопыта». Им и судить.

Начну с того, что сей критик, выстраивая «батарейную линию» для своих критических залпов, весьма вольно обращается с фактами. Он, касаясь моей творческой биографии, считает нужным проинформировать читателя (словно читатель совсем уж несведущ), что я вначале сосредоточивал своё творчество на «школьных» повестях, написанных в реалистическом ключе, а затем переключился на фантастику, используя при этом прежние «полюбившиеся схемы».

К сведению г-на Арбитмана, я никогда не менял жанры. Не переходил от реализма к фантастике и наоборот. Они в моей литературной работе были постоянно сплетены, как два успешно помогающих друг другу метода. Ещё в студенческие годы я написал свой первый сборник рассказов «Рейс „Ориона“» (вполне реалистический, о школьниках того времени) и тогда же, в 1961 году — первую фантастическую повесть: „Я иду встречать брата“. Я сочинял её в те дни, когда следовало готовиться к госэкзамену по истории КПСС. Это стоило мне „тройки“ в дипломе по означенному предмету, но переведённая вскоре на разные языки моя маленькая повесть в какой-то степени компенсировала мне сознание моей марксистско-ленинской неполноценности. Но это так, к слову…

Взяв одну из моих библиографий (они есть в библиотеках), г-н Арбитман мог бы убедиться, что мои „школьные“ произведения всегда равномерно чередуются с книжками фантастического жанра (а порой эти жанры там даже сплетаются). И тут нет ничего странного, потому что тема и в тех, и в других (в этом г-н Арбитман прав) — одна. Это — положение детей в нынешнем неспокойном, жестоком, неприспособленном для нормального детства мире. Это ответственность (а чаще безответственность) взрослых за детей. Это — право ребёнка на свою жизнь, в которой есть дом, семья, друзья, радости, безопасность — право, которое, увы, далеко не всегда осуществляется.



2 из 15