Именно данным вопросам посвящено большинство моих книг — и реалистических, и фантастических. И к фантастике я прибегаю не для того, чтобы более лихо закрутить сюжет или поразить читателя необычностью ситуаций, а в тех случаях, когда приёмы этого жанра помогают мне более ярко освещать всё те же проблемы: неприкаянность детей и преступное равнодушие взрослых.
Тема эта, к сожалению, не стареет, лишь обостряется. И оставлять её я не считаю себя вправе. Это моя тема. И если это значит, что „Крапивин пишет всё одну и ту же вещь“, то и слава Богу. Такое обвинение, кстати, предъявлялось писателям и покрупнее меня, в том числе классикам. И ничего, выжили они, несмотря на старания критиков.
Стиль и аргументация критика Р.Арбитмана могли бы послужить темой для отдельной статьи. Вынужден прибегнуть к объёмному цитированию (не все ведь читают журнал „Детская литература“).
„Писатель взял за основу схему, согласно которой подростки были изначально честнее, порядочнее, самоотверженнее учителей, родителей и прочих взрослых, — в лучшем случае, людей ограниченных и недалёких, а в худшем — хитрых и своекорыстных монстров. Пока „взрослый мир“ прозябал в грехе, „младший мир“, наполнив всевозможные военно-патриотические клубы, готовился к битвам за справедливость. Уже в этих повестях „пионерская“ экзальтация всех этих „мальчиков со шпагами“, этаких ясноглазых буршей, уверенных непоколебимо, что „добро должно быть с кулаками“ — вызывала известные сомнения“.
Смешанные чувства вызывают эти строки. С одной стороны — этакий полузабытый холодок между лопаток, с другой — ностальгию по временам молодости, когда „минпросовские дамы“ и авторы многочисленных анонимок клеймили меня за „противопоставление детей взрослым“ и „подрыв устоев социалистической педагогики“. Недалеко от них ушли и