Литератор не может не быть чутким к слову, не может не ощущать, что в этом новомодном, полюбившемся молодым критикам и социологам словечке заключена характеристика определённого социального стереотипа. „Тинейджер“ в нашем обществе — это порождение нескольких последних лет, нашего равнодушного к детям времени. Этакое жующее заграничную жвачку создание, чьи мысли сводятся к „адидасовским“ шмоткам, а постижение искусства застыло на уровне разноцветных пивных банок и кассет с мордобойно-сексуальными триллерами.

При всей распространённости „тинейджеров“, это всё же не единственный портрет нынешнего школьного поколения. К счастью, существуют ещё обычные мальчишки и девчонки, для которых „пионерская экзальтация“ (то есть нормальные человеческие отношения: бескорыстная дружба, верность слову, стремление защитить слабого, вступиться за правду — а отнюдь не пропаганда большевистских лозунгов), вопреки утверждению критика, не стала архаикой. Свидетельство тому — письма моих читателей, которые огорчают меня одним — я не в состоянии ответить на всё (за что, пользуясь случаем, и прошу у авторов этих писем прощения).

Именно для этих ребят, а не для „тинейджеров“ (которые, к сожалению, всё равно ничего не читают) я и пишу свои книги. И, взявшись за эту статью, заступаюсь прежде всего за них, своих читателей, а не за себя.

Кстати, г-н Арбитман прав, у этих ребят действительно ясные глаза. Критик мог бы (видимо к неудовольствию для себя) убедиться в этом, встретившись с ними. С теми, кто любит книги, музыку, природу, свой дом, родителей, друзей. А не только жевательную резинку, компьютерные игры и рок-ритмы. Ясность взгляда у ребёнка и подростка — это свидетельство определённого духовного потенциала. Как ни бьётся наше взрослое общество над искоренением оного и превращением детей в поголовных „тинейджеров“, потенциал этот кое у кого ещё сохраняется.

Но вот „буршами“ этих ясноглазых мальчиков г-н Арбитман называет зря. Это или от филологической некомпетентности, или от стремления к чрезмерной образности.