„Бурш“- чисто немецкое понятие. От «Bursche», что означает «парень», «малый», «слуга», «ученик-подмастерье», «студент» в конце концов. Именно немецких студентов старого времени, этаких кряжистых недорослей, забияк-дуэлянтов и любителей пива было принято именовать буршами. Чистота души и ясность взгляда, увы, не были их основополагающими признаками.

Конечно, г-н Арбитман может разъяснить, что употребил это слово в переносном смысле. Но в каком? Может быть, имеется в виду излишняя агрессивность моих героев, их постоянное стремление к конфликтам?

Но, к сожалению, общая драма близких мне по духу ребят (и «книжных», и живых) как раз в том, что они вовсе не хотят конфликтов. И никогда не начинают первыми. И Серёжа Каховский, и Кирилл Векшин из «Колыбельной для брата», и маленький художник Валька Бегунов из ранней повести «Валькины друзья и паруса», и мальчишки из повестей-сказок хотят жить нормально: играть в свои ребячьи игры, дружить со сверстниками, читать книжки и вечером возвращаться домой, где их ждёт мама. Они вступают в конфликты вынужденно, когда окружающий мир заставляет их делать это. Они лезут в драку лишь тогда, когда уже совершенно необходимо защищать себя, друга, всё, что любят. И своё достоинство (до сих пор сохранилось кое у кого такое «архаическое» понятие), потерять которое они, в отличие от «тинейджеров», страшатся пуще всего. И они дерутся — подчас неумело, беспомощно, преодолевая страх и отвращение к насилию. И уж меньше всего, вопреки утверждению г-на Арбитмана, эти дети уповают на то, что «добро должно быть с кулаками"(очевидно, критик весьма поверхностно знакомился с текстами).

Вынужден процитировать себя. Один из главных „мальчиков со шпагой“, в повести „Колыбельная для брата“, разговаривая с директоршей школы, высказывается по этому поводу однозначно.

Директорша многомудро поучает своего питомца: