Что стали понимать „самые доброжелательные читатели“? Они понимают, г-н Арбитман — тоже, а я — нет. Что „всё куда серьёзнее“?

Аж холодок по коже, как при чтении критиков ждановской эпохи. Что такое я написал? Поведут „куда следует“ или ограничатся моральной проработкой?

Но в одном смысле, действительно „всё не так просто, как прежде“. Потому что в фантастических повестях о Кристалле я постарался поднять тему о беззащитности (не исключительности, не агрессивности, а именно беззащитности) детей с аномальными способностями и особыми талантами. Ибо, несмотря на умение окружать себя силовым полем и уходить в иные пространства, они не защищены от социальной косности и от жестокостей окружающего мира. Их дар — не только их достояние, но в то же время их трагедия.

И эта тема — не из одной лишь области фантастики. Мало ли примеров, когда необычный талант ребёнка вызывал неприятие и служил причиной всяких бед? Вся наша педагогика до последнего времени была основана на стремлении заставить школьника быть как все, „не высовываться“.

Способность уйти в иномир не заменит ребёнку родной дом, любящих отца и мать. А у каждого они есть сейчас?

Если критик считает возвращение к этой теме „обескураживающими повторами“, пусть вновь оттачивает перо — от этих проблем я не отступлю.

Обидно только, что всячески изничтожая ненавистного ему Крапивина (а заодно и подвернувшегося под руку начинающего литератора И.Тяглова), критик в сферу своего негодования втягивает совсем ни в чём не виноватых писателей. Ну, за что он обозвал старых наших фантастов (которых любили и любят миллионы читателей) Г.Гребнева и Н.Трублаини авторами „чекистско-фантастических романов“? А маленького Павлика из знаменитой „Тайны двух океанов“ фактически возвёл в ранг нештатного агента НКВД.