Так кто же проповедует „кулачное“ добро? Дети или взрослые?

Лукавит Р.Арбитман и тогда, когда — вслед за теми же „минпросовскими дамами“ — обвиняет автора в противопоставлении мира детей миру взрослых. Конечно, критику удобно утверждать, что в книгах Крапивина хорошие взрослые — исключение. Такое же, как и плохие дети. Он, видимо, не учитывает, что читатели тоже знают эти книги, и знают неплохо. И видят, что в них немало замечательных отцов и матерей, и педагогов, которые готовы жизнь положить за ребятишек. И что в повестях о „Великом Кристалле“, которые критик бомбардирует с особым энтузиазмом, среди положительных взрослых не только Корнелий Глас и „резвящиеся доктора-профессора“ (я так и не понял, кто это), но и капитан Красс, разрывающийся между воинским долгом и необходимостью помочь мальчишке, и священник, погибший при защите детей от тамошних „сил правопорядка“; и отец Витьки Мохова; и хозяин таверны Кир, ежедневно рискующий жизнью ради спасения незнакомых людей… Кстати, и бургомистр Биркенштакк далеко не злодей: он по-своему болеет за жителей города, поэтому и высылает „опасного“ мальчишку.

С другой стороны, где „преимущества юного возраста“, которые писатель якобы „возвёл в абсолют“? Разве только упомянутые критиком „Садовые тролики“ пребывают среди юных персонажей негативного плана?

Разве не травит целый класс во главе с негодяем Пальчиком маленького Корнелия Гласа? Разве сам этот юный Корнелий — положительное дитя? Разве в окружении Галиена Тукка нет вредных мальчишек?.. И разве Кирилла Векшина не избивают его сверстники-уголовники? И разве маленький Стаська не предаёт Серёжу Каховского?

С туманной многозначительностью г-н Арбитман сообщает:

„Однако когда В. Крапивин, наконец, отдал предпочтение жанру фантастики, полностью переключился на „параллельные миры“, даже самые доброжелательные читатели стали понимать, что здесь не всё так просто и не всё так однозначно, как казалось прежде. Всё куда серьёзнее“.