— С женщиной.

— Куда делась?

— Ушла, наверное.

— Как выглядела?

Бармен сморщил узкие черные брови и теребил в нервных руках тряпку для уборки.

— Блондинка, — сказал он тонким голосом. Потом прокашлялся и продолжил. — Крашеная, в черном платье стрейч и черной кожаной куртке. В туфлях и колготках, тоже черных. — Бармен перегнулся через стойку в сторону Баталова, Миша приблизил ухо к губам бармена. — Похожа на проституку, — прошептал бармен.

— А что такое стрейч? — прошептал в ответ Миша.

Бармен принял прежнее положение тела и с укоризной в голосе сказал.

— Материал такой. Тянется и облегает фигуру.

Баталов заказал большую чашку кофе, развернулся, подошел к журналистке и с усмешкой спросил:

— Я могу поговорить с задержанным, товарищ племянница майора Кулиша?

— Не надо быть таким, Михаил, вам не идет. — Вербицкая освободила стул для Баталова. — Я не виновата в том, что вы долго спите.

— Сержант, — громко окликнул полицейского Баталов. — Проследите, чтобы никто не покинул помещение бара без моего личного разрешения.

Вербицкая недовольно сморщила носик и присела вместе с оператором за соседний стол. Баталов достал из пачки «Честерфилда» две сигареты и протянул одну из них задержанному. Тот, наклонившись вперед, зажал фильтр сигареты в тонких губах. Баталов поднес огонек зажигалки, мужчина подкурил и откинулся на спинку стула. Бармен принес кофе. На столе стояла полная на четверть бутылка «Столичной», рифленые широкие вазочки с остатками греческого салата, полупустое блюдо с мясной нарезкой, два бокала, рюмки и круглая пепельница из матового стекла с логотипом «Карлсберг». Баталов сделал две глубоких затяжки и сбил пепел.

— Как звать? — спросил лейтенант, глядя на узкое лицо с длинным носом и запавшими щеками. Колючие темные глаза уголовника оставались совершенно спокойными. Он перекатил языком сигарету в угол рта и сказал: