Когда я рассказала эту историю Сергею, он смеясь посоветовал мне написать «уже сейчас» книгу воспоминаний о нем, а он ее отредактирует. Чтобы я была подготовлена, так сказать. В ответ на это я предложила ему самому написать воспоминания о нем от лица жены. Некоторое время идея обсуждалась. Она дала толчок для книги «Холодильник», оставшейся неоконченной.
И теперь я, руководствуясь лишь смутными соображениями, хочу представить довлатовские «Письма из Вены». Впрочем, лишь их часть. Всего в семейном архиве их сохранилось 15. Сколько-то, видимо, утеряно.
Вена была промежуточным пунктом, предпоследней остановкой по дороге в Америку. И если для кого-то пребывание в Вене было моментом мучительных раздумий о том, какое принять решение, куда ехать, в какую часть света, то для Довлатова колебаний не было. Он ехал «воссоединяться».
Из переписки с уже осевшими в Америке извлекалось много всяческой информации. Но существуют вещи, которые даже людям с повышенной способностью к анализу и с богатым воображением невозможно представить в реальности. «Об Америке я знаю все, что можно знать, не побывав там». И это было так в той части, которая имела отношение к общечеловеческим понятиям. Но существовало множество вопросов, ответы на которые требовали от человека личного участия. Поэтому почти в каждом письме он пишет: «Перспективы туманные».
Эти письма личные. В них нет специальных «разговоров о литературе». Но они объясняют состояние человека, попавшего в новые, абсолютно новые условия жизни. В этот момент творческие планы и личные отношения имеют одинаково важное значение. Творческому человеку важно жить с ощущением, что он защищен хотя бы с тыла. Эту функцию выполняет семья, для которой Довлатов в письме от 24 октября 1978 года формулирует свою житейскую программу следующим образом: