С бедными рудами сложнее. Их доставляют на горнообогатительные комбинаты, или ГОКи. Для не горняка слово «обогащение» невольно, подсознательно, связывается с прибавлением чего-то. Обогащение же руды, напротив, освобождение ее от лишних для металлургии примесей, превращение бедной руды в концентрат, где железа больше, чем в богатой руде.
Такова самая приблизительная, грубо упрощенная схема.
А в натуре…
Под Губкиным открываются картины потревоженной, вздыбленной природы. Белесая песчаная гряда плотины — и за ней разлив полужидкой грязи, по трубам пригнанной сюда из карьера гидромеханизмами. Белесые же, чуть тронутые прозеленью, сухие отвалы от вскрыши рудника. Снятый и уложенный в небольшие холмы чернозем, который до поры до времени будет лежать, чтобы потом вернуть плодородие землям, отданным сейчас в пользование горнякам.
Но грустные мысли об унылой неприглядности ландшафта рассеиваются, как только оказываешься возле колоссальных карьеров.
Один из них, Южно-Лебединский, даже на технических совещаниях называют короче и поэтичнее: Южные Лебеди.
Это был четвертый карьер, увиденный мною. Пора бы и перестать удивляться. И все же, заглянув в его земные глубины, снова и снова испытал я чувство гордости Могуществом человека.
Стена карьера многоцветна. Тонкий слой чернозема, затем мощный, толщиной в три-четыре десятка метров слой мела, почти такой же слой желтого песка, темно-серые суглинки. И со всем этим справилась вода-работяга, открыв дорогу к лежавшей под спудом руде.
Прямые струи водяных пушек — гидромониторов били в дальнюю стену, подмывая и обрушивая ее. Землесосы всасывали жижу и гнали ее прочь. Никаких других машин для вскрыши породы. Единственный в стране карьер, целиком созданный водой. Да, наверное, и единственный в мире.
Экскаваторы заняты здесь исключительно погрузкой руды в самосвалы. Их цепочка поднимается по дороге из глубин карьера, и такая же цепочка скатывается вниз под погрузку. Руду берут богатую. Значит, карьер, дробильно-сортировочная фабрика — и эшелоны, бегущие к металлургическим центрам страны…