Мой дальнейший рассказ не делится строго по географическим пунктам. Из Губкина — в Железногорск либо в Курск или Белгород, чтобы потом снова вернуться в Губкин и еще раз покинуть его ради Железногорска… Иногда это вызывается попыткой проследить судьбы людей одной профессии, но принадлежащих к разным поколениям, либо работающих в разных районах КМА. В другой раз — желанием показать пути решения проблемы, общей для нескольких мест. Порой — связанностью исторических судеб отдаленных друг от друга городов и селений. Строгие географические и хронологические отграничения, как мне кажется, неприемлемы для огромного территориально и сложного в своей сути народнохозяйственного комплекса Курской магнитной аномалии.
Старые знакомые
Городу Губкину, рожденному рудой на белгородской земле, скоро двадцать. Немногим больше, чем Железногорску, поднявшемуся на курской.
Теперь даже старожилы путают, где было Коробково, где Лукьяновка, где Зареченка, а где — Салтыковка, деревеньки под соломенными крышами, уступившие место городу горняков. Живуча не то быль, не то легенда о том, как помещик Лукьянов проиграл в карты помещику Коробкову половину своей деревни. На ее месте сейчас несколько городских кварталов.
В тридцатых годах, по воспоминаниям ветеранов, вокруг первого копра было в будущем городе два десятка домов, магазин и школа в бывшей усадьбе удачливого картежника Коробкова.
Сейчас в Губкине — за шестьдесят тысяч жителей. Обогнал древние города Белгородщины, названия которых выводили еще славянской вязью летописцы.
Холмы скрашивают однообразие застройки, зеленая пойма речки Осколец подходит к окраинам Губкина. Начинался город на возвышенности, за долиной ручья Теплый Колодезь.