Порой вокруг Курской магнитной аномалии поднимался шум, бушевали страсти. Затем начинался спад, отбой. Так было не раз — от торжеств по случаю открытий руды и первых плавок до резкого сокращения работ, даже консервации. Могло показаться, что уже давно пора было бы нам вовсю черпать несметные богатства Курской магнитной аномалии, но что тут мы чего-то недоучли, что-то упустили.

Такое ощущение было и у меня до тех пор, пока в 1971 году я не увидел своими глазами рудники Знаменитой аномалии и не поговорил со знающими людьми. Мы ведь избалованы стремительностью темпов последних пятилеток: вчера открыли большую нефть Сибири, сегодня ее уже гонят по нефтепроводам. А с курской рудой — длинная история, уходящая корнями в минувшие столетия. Долго не могли найти ключей к кладовым КМА или просто не было нужды до поры до времени брать эти сокровища?

В поисках ответа я обращался к практикам, работающим сегодня на КМА, и к страницам истории, притом не самым давним, не к XVIII веку, когда академик Иноходцев заметил аномалию земного магнетизма под Белгородом, а занимавшаяся горным делом Берг-коллегия исследовала присланные купцами образцы руды. Меня больше интересовала завязка по-своему драматического узла событий, смена самых радужных надежд горькими разочарованиями. Это уже рубеж нашего века, время особенно деятельного предпринимательства российского капитализма, хищного, жадного, по-кулацки цепкого, пустившегося было догонять Европу.

Железнорудное дело юга России дает огромные прибыли. И вот на исходе 1897 года в Курском губернском собрании свой, курянин, воспитанник семинарии Попов, ставший не священнослужителем, а метеорологом-астрономом, вместе с приезжим москвичом Лейстом утверждали: странное, аномальное поведение магнитной стрелки — результат воздействия скрытых в недрах богатых железных руд. Названа цифра: 225 миллиардов пудов.