О чем только дед Ермолай ни спрашивал Веру за ужином. Все его интересовало и волновало. Вера старалась на каждый его вопрос ответить как можно подробнее. Наконец попросила связать ее с Михаилом Макаровичем.

- С Михаилом Макаровичем? - повторил Ермолай и задумался, разминая соленый груздь. - Оно, знамо, можно... но тогда надыть сейчас отправляться.

- Это далеко?

- Не так далеко, как путано.

- Ну что ж, пойдемте, дедушка, - поднялась Вера.

- Нет, Настюша. Ты оставайся дома. Тебе туда ходить не след... Если надо, так он и сам сюда придет. А ты ложись. Не бойся!.. - Ермолай поднялся из-за стола и стал собираться.

Вера молча принялась убирать посуду. Подпоясывая веревкой рыжеватый зипун, Ермолай подошел к ней.

- Ты не бойся. У нас, слава богу, пока что спокойно. Бывает, полицаи наезжают, но больше всего днем.

Проводив старика, Вера заперла двери и легла, но заснуть не могла; то ей казалось, что кто-то ходит вокруг дома, то что-то шуршит на чердаке. Но все же усталость взяла свое, и она задремала, но тотчас же очнулась, дрожа от страха: ей приснилось, что Ермолая схватили гестаповцы, что она бежала изо всех сил за Василием, но сама попала в засаду...

На дворе послышались шаги. Вера прислушалась. Похоже было, что шел не один человек. Она быстро надела юбку, кофточку и, босая, бросилась к двери, полагая, что это возвращался Ермолай с Михаилом Макаровичем, но, схватившись за крючок, остановилась: ведь дедушка наказал, не услышав тройного стука в последнюю раму, не открывать. Она приподняла краешек занавески. На дворе стояли двое. Один подошел к окну и, расставив локти, прижался к стеклу. Вера замерла.

- Темно, как у арапа в... Спит, стало быть.

- Стучи!

Забарабанили по раме, по стеклам.

- Значит, нет дома, - услышала Вера тот же хриплый голос.