- С дому, дедушка, - ответила Вера. - Мама дуже о вас забеспокоилась, как вы тут? Живы ли? Война ведь. Вот и говорит мне: - "Сходи, дочушка, к дедушке Ермолаю. Може, что надо?" - Последние слова относились к началу пароля.

- Спасибо, дорогуша, ничего не надо, - старик чиркнул спичкой, чтобы зажечь коптилку, а сам пытливо смотрел на Веру. - А вы все там, в Березовке?..

- Не, нас бомбили. Все сгорело. Только корову спасли. И мы перебрались в Залесье...

- К тетке Агафье? - как бы уточнил Ермолай, ставя коптилку на стол.

Затем опустил вплотную занавеску на окне. Другие окна были закрыты черной бумагой.

- Ага, к тетке Агафье.

- А как она? - поинтересовался Ермолай, садясь за стол.

- Слава богу, здорова.

- А Ефросинья? Ребята? - Ермолай положил на стол руки, а из-под его седых бровей на Веру смотрели добродушные серые глаза. Тут Вера увидела на его мизинце алюминиевое кольцо и стала посмелее.

- Мама что-то занедужила.

- А что с матерью-то?

- Лихоманка какая-то ее трясет. Лекарь говорит, тропическая, - Вера закончила свой пароль.

- Есть такая поганая хворь, - подтвердил Ермолай, разглаживая скатерть.

- Как тебя, внучка, звать-то?

- Настя.

- Настя, - повторил Ермолай и вышел из-за стола, протягивая обе руки. Вера тоже встала. - Здравствуй, товарищ Настя! - И Ермолай обнял Веру. - Ну, вот, Настя, и познакомились. А теперь садись, чуток отдохни, а я повечерять соберу. - Он посадил Веру на лавку, а сам, взяв коптилку, пошел в кухню.

- Дедушка, позвольте, я вам помогу, - поднялась за ним Вера.

- Вот что, внучка, - задержался в дверях горницы Ермолай и зашептал: Теперь забудь свои городские слова и говори по-нашему. А то сразу на прицел возьмут. Не "позвольте", а "давай", и не "вам", а "тебе". Так и заруби себе на носу, - и он с улыбкой прикоснулся пальцем к ее носу. - Бери посуду, хлеб, - показал он на самодельный шкаф, а сам полез в подполье.