— А вы? Ведь вы только что вернулись с острова Врангеля,— ответил охотник.

Журавлев мне определенно нравился. Чувствовались в нем независимость, сила,удаль. Такими, вероятно, были новгородские ушкуйники, потомком которых онявлялся.

Я согласился, что Журавлев должен доделывать сани, чтобы «обновлять» на нихземлю, которую он справедливо считал «новее Новой».

Он с жаром, по-хозяйски принялся за подготовку охотничьего снаряжения, заизготовление саней, промысловой «стрельной» лодочки и прочего. Через два месяцая сдал на его попечение прибывших в Архангельск пятьдесят ездовых собак. Егоопыт сразу пригодился. А опыт был немалый. Почти двадцать пять лет СергейПрокопьевич Журавлев занимался охотой на морского зверя и тринадцать раззимовал на Новой Земле. Но сейчас и огромный опыт арктических зимовок неизбавляет охотника от тревоги и мыслей, навеянных разлукой с людьми. Заметно,что он хочет скрыть свою тревогу. Говорит громче обычного, без необходимостипереставляет в шлюпке вещи, гремит бидонами из-под бензина.

Лица участников экспедиции напряженны и строги. Я перевожу взгляд с одного надругого и мысленно задаю себе вопросы: «О чем они думают? Хватит ли у каждогоиз них, да и у меня, сил, выдержки, нервов и здоровья? Сумеем ли мы, во многомразные люди, сработаться настолько крепко, чтобы общими силами проникнуть втайны Северной Земли?..»

Из-за борта шлюпки высовывается круглая голова матерого морского зайца. И сразуже картина меняется. Журавлев с карабином в руках уже стоит на носу, готовый влюбой момент выпустить заряд. Урванцев и Ходов застывают над мотором. У меня вруках оказывается гарпун. Но зверь чувствует опасность. Второй раз онпоявляется далеко в стороне. Однако он сделал свое дело — отвлек нас от мыслей,бродивших в головах.

Причалив к берегу и сложив оружие, мы направляемся к домику.

Мы видим, как много нам придется потрудиться на первых порах только для того,