По моему вызову явился хорошо сложенный северянин, светловолосый, голубоглазый,статный, подтянутый. Все движения его были четки, резки и уверенны.

После обычного приветствия он заговорил первый:

Георгий Алексеевич, я уже послал вам заявление. Знаю, зачем вызвали.Согласен! Еду с вами.

— Ну, а если не подойдете?

Охотник оторопел. — Как не подойду?! Я уже сани начал делать... и подполозкизаказал из стальных пил... на лесозаводе обломки нашел.

В голосе охотника слышалось и удивление и огорчение.

— Говорят, выпиваете изрядно. И слушаться не всегда умеете.

— Головы не пропиваю и силы тоже,— гордо выпрямившись, ответил охотник имягче добавил: — А слушаться буду. Знаю, на что иду.

— На большой заработок не рассчитывайте. Для промысла времени будет мало.Только чтобы прокормить собак.

— Тоже понимаю. Зарабатывать — что же... Хочется просто поработать. И еще однуземлю посмотреть. Жил на Новой, а оказывается, есть еще новее. Вот и обновимее. А заработок при деле сам придет.

— Вы видели двухмесячную полярную ночь,— продолжал я,— а на СевернойЗемле она тянется четыре месяца.

Не пугает?

— Ну что ж! Маленький черт, говорят, бывает не менее опасен, чем большой. А мойоднолетний Шурка доставляет больше хлопот, чем четырнадцатилетняя Валентина.

— Как же детей оставите? Ведь самое меньшее — на два года.

— Не впервые. Вот только с дочкой жалко расставаться.

Хорошая девка. Умница. Люблю я ее. Крепко буду скучать, но ничего. Потом будетгордиться, что отец ее был с первыми людьми на Северной Земле.

— Ну, а отдыхать? Ведь вы только что вернулись с Новой Земли?