Считалось, что количество органической жизни в Арктике убывает по мерепродвижения от южной кромки полярных льдов к Центральному полярному бассейну.Фритьоф Нансен, например, несмотря на то что сам видел следы белого медведя на84° широты, а с дрейфовавшего во льдах «Фрама» участники экспедиции наблюдаликитов и в первое и во второе лето, все же писал:

«Арктический бассейн, покрытый в своей внутренней части почти сплошным покровомтолстых льдов, исключительно беден растительными и животными организмами.Солнечный свет поглощается льдом, и лучи, необходимые для растительныхорганизмов, почти не проникают через ледяные поля в подстилающие последниехолодные воды. Поэтому растительные организмы развиваются здесь во времякороткого лета очень плохо, главным образом в полыньях, между ледяными полями.А без растительных организмов не могут существовать животные организмы. Этувнутреннюю, постоянно покрытую льдом часть арктического бассейна можно считатьпустыней в океане, и ни животные, ни человек не могут найти здесь достаточнопищи. Во время нашей экспедиции на «Фраме» мы находили много видов животных, вособенности мелких рачков, но фауна была настолько бедна по количествуорганизмов, что наши планктонные сети могли висеть целыми днями за бортом, ихотя нас дрейфовало с порядочной скоростью, улов оказывался весьма малым, когдамы поднимали эти сети на палубу».

Резким контрастом по сравнению с наблюдениями Нансена выглядят наблюдения вцентральном районе полярного бассейна, сделанные советскими полярниками.Седовцы в 1938 году в своем дрейфе летом почти ежедневно видели тюленей и оченьчасто нарвалов. Из птиц наблюдались чайки и даже кулик. В последующее лето к«Седову» не раз подходили белые медведи, поблизости появлялись птицы. Тюленейне замечали, вероятно, лишь потому, что в районе видимости с корабля не былооткрытой воды.

Еще любопытнее оказались наблюдения, сделанные во время дрейфа станций