Трое из нас, высадившихся на безымянном островке, уже достаточно знали полярныеусловия и имели свои собственные представления о них. Для нас Арктика не былани «страной отчаяния», ни «безжизненной пустыней», ни той страшной частью нашейпланеты, которая не вызывает у человека никаких чувств, кроме печали, бессилияи обреченности, как ее рисовали европейские и американские путешественники. Новместе с тем мы были далеки в своих представлениях об Арктике, как о счастливойАркадии.

Мы знали, что достаточно испытаем морозов и как благодать будем восприниматьлетнее тепло в 4—5°; услышим достаточно громкий вой метелей и грохот ломающихсяльдов, а временами будем напрягать слух, чтобы услышать хоть один звук в часыполярной тишины и безмолвия; мы должны пережить мрак полярной ночи, но затомесяцами будем видеть незаходящее солнце; мы много раз проклянем полярныетуманы, ползая в них, точно слепые щенки, но также будем видеть и полярныесияния, которыми никогда не устает любоваться человек; встретим на своем пути ировные льды, и ледяные нагромождения, продвижение среди которых поистинемучительно; будем видеть Арктику, клокочущую жизнью, и Арктику, закованную вледяную броню, внешне действительно напоминающую пустыню.

Ни я, ни мои спутники не собирались разыгрывать роль Робинзонов или изображатьиз себя ходульных героев; мы не мечтали, как о блаженстве, о трудностях илишениях, так как прекрасно знали, что их будет достаточно на нашем пути и чтонам не миновать их. Поэтому на морозы Арктики мы смотрели так же, как кочегарына жару у котельных топок; на полярные метели — как моряк на бури, а на льды —как шофер на трудную дорогу. Условия тяжелые, но нормальные и естественные дляАрктики. В тех случаях, когда возможно, мы должны были избегать трудностей, атам, где этого сделать нельзя, бороться с ними.

Борьба началась с того дня, как мы распрощались с «Седовым». Наша жизнь ненаходилась в прямой зависимости от результатов охоты. Но мы не могли отделитьсвое существование от задач, поставленных перед нами, а выполнение этих задачцеликом зависело от того, как мы сумеем использовать кладовую Арктики. И непотом, не в будущем, а сейчас же, немедленно!