– Белую цыпочку я знаю. Ее зовут Линда Мун.

– Ага. Думаю, она может и блюзы петь, и кантри, и все, что ей заблагорассудится, в том числе баллады. Она молоток, и успех ей обеспечен.

Чили слышал, как играет оркестр, слышал голоса девушек, изображавших импровизацию. Номер окончился, и раздались аплодисменты и свист. Чили сказал Хью Гордону:

– Публике вроде бы нравится.

– Ну, они выпить пришли, время провести. Почему бы и не похлопать? Это как разглядывать девушек на подиуме.

Тут к обочине подрулил автомобиль, за рулем которого сидела женщина, и Хью поспешил сказать: – Ну, рад был тебя повидать, Чил.

Внутри в темноте грохотала музыка – звуки взвивались вверх, резонируя от потолка, но Чили это нравилось. Нравился четкий ритм, обволакивающая чувственность движений, когда девушки гнали лирику, близко держа ко рту микрофоны. Линда была в центре. Едва увидев ее, он порадовался тому, что пришел. Господи, вот это ножки так ножки! Черная цыпочка тоже не отставала, да и азиатка была неплоха, хорошенькая девушка, но до Линды и черной цыпочки ей далеко. Девушки двигались в такт музыке и знали, как сделать голос влекущим и нежным одновременно, под стать лирическим мелодиям, которые они исполняли. Но, на взгляд Чили, звездой среди них была Линда. Девушка оказалась действительно талантлива. Во время выступления лицо ее сохраняло отстраненное холодноватое выражение, как у стриптизерши, делающей ровно столько движений, сколько требуется для того, чтобы тебя завести, но не больше. Оркестр, расположившийся на эстраде, занимал ее почти всю: четыре парня с торчащими во все стороны и выкрашенными золотистой краской волосами – бас-гитара, гитара, клавишник и ударник. Поэтому «цыпочки» выступали на танцевальной площадке, то и дело оказываясь совсем близко от стойки небольшого бара, за которой Чили потягивал темное пиво, сидя на табуретке в форме бокала для мартини.