– Вы что, эксперт по носам?

– Если вас угнетает то, чем вы занимаетесь и, во всяком случае, вы ненавидите эти ваши выступления, почему вы не уволитесь? – спросил Чили.

– Я подписала контракт.

– И это единственное, что вас удерживает?

– Нет, еще удерживает и тот тип, с которым я заключила контракт. Наш директор. Он рвет и мечет; «Если ты уйдешь от меня, детка, тебя ожидают крупные неприятности».

– Прямо так и говорит?

– Да. Хлыщ черножопый. Раджи. Ра-джи… Подумать только. Словно у него нет фамилии. Что тебе Принс!

– Хотите, я поговорю с ним? – предложил Чили.

Она обдумывала его предложение и ответила не сразу.

– Вы хотите попробовать освободить меня от контракта?

– Ага, объявить ему, что вы увольняетесь. Но вот что мне непонятно, это почему вы, зная, чем вам предстоит заниматься, подписали с ним этот контракт?

– Он увидел меня в клубе – это был вечер открытого микрофона – и начал вешать мне лапшу на уши о том, какую замечательную группу собирает. Этот тип – прирожденный сводник и сутенер.

– У него своя фирма или как?

– Он в доле с фирмой «Кар-У-Сель-увеселение. Администрирование и реклама». Они раскручивают «Кошачий концерт», парней, которые выступали перед нами, видели? И еще кое с кем работают. Раджи занимается администрированием, если можно это так назвать, а один парень, с виду настоящий бандит, Ник Кар, отвечает за рекламу и промоушн.

– Он и есть бандит, – сказал Чили, – или был им. Ник Каркатерра. Никак не уймется. Знавал я его. Правда, дел с ним не имел.

– Я совсем забыла, – сказала Линда, – что вы тоже темная лошадка.

– Никогда себя таковым не считал. Правда, мне приходилось заниматься продажей товаров, вывалившихся из фургонов – платьев там, меховых манто, замороженного апельсинового сока… Потом я давал деньги в рост во Флориде…

– Может быть, вам и стоит переговорить с ним, – сказала Линда, окидывая взглядом помещение. – Он был возле бара, когда мы выступали. – Теперь она говорила несколько иначе, не так уверенно. – Но вы не знаете его.