так измучен, что в душе моей
Страх пред врагом озлобленным гнездится,И этот страх позорный тем сильней,Что обессиленным иду я биться,Но я горю, в твоем же сердце лед, —Так как же мне на крайность не решиться?Кровавой встречи предрешен исход.Пред кем рука б моя не задрожала,Коль от тебя ей помощь не придет?А если б ты помочь мне пожелала,С любым из римских полководцев бойЯ принял бы, не устрашась нимало.Я вызов смерти бросил бы самойИ вырвал бы из лап ее добычуОтважной и уверенной рукой.Судьбе моей придать печать величьяИли позора можешь только ты,Лишь ты властна творить ее обличье.Любовью беспримерной чистотыЯ был взнесен, и если б ты хотела,Я не упал бы с горней высоты,Благого не лишился бы удела,Теперь же упованиям моимЛежать в пыли, свой взлет забывши смелый.Так страшен рок мой, так невыносим,Что я готов благословить страданья,Рожденные презрением твоим.Лелею я теперь одно мечтанье:Мне б только знать, что я в душе твоейБужу хоть бледное воспоминанье.Я подсчитал бы, думаю, быстрейСветила на просторах небосклона,Песчинки на краю морских зыбей,Чем горькие все жалобы и стоны,Которые твой равнодушный взорИсторгнул из груди моей стесненной.Молю: ничтожество мое в укорТы мне не ставь, — сравнение с тобоюНаиславнейшему несет позор.Тебя люблю, хоть малого я стою,И ты мне так безмерно дорога,Что задаю себе вопрос, не скрою:Как можешь видеть ты во мне врага?Наоборот, мне кажется, наградуЯ б заслужил, не будь ты так строга.Быть не должно согласия и ладаС жестокосердием у красоты,И добродетели быть доброй надо.Ах, Нисида! Куда девала тыНесчастный дар мой — душу не обманной,Ничем не замутненной чистоты?Души моей ты госпожой избраннойНе хочешь быть. Какой же дар другойПризнала б ты за более желанный?В тот день, когда я встретился с тобой,Навек утратил я — себе на горе,Но и на радость — душу и покой.Свою судьбу в твоем ищу я взоре,Тобой дышу, в твоих желаньях мнеЗвучит веленье, словно в приговоре.Живу в непотухающем огне,То пеплом делаясь, то воскресая,Подобен птице Фениксу