Новое чудо, доселе не изведанное, чудо из чудес - ПУТЕШЕСТВИЕ: семья Брэдбери переезжает в Аризону, буквально через всю страну.

Но сначала еще был Чикаго... Вероятно, во все свои мальчишечьи глаза смотрел Рэй на гигантский, изменяющийся на глазах и бурлящий в бесконечном водовороте дел город, само олицетворение Мощи, Напора и Движения. Зачарованный, топтал мальчик мостовые и тротуары, где каждую секунду что-то случалось, на каждом метре произрастало Новое и Удивительное и где каждый шаг грозил непредвиденной опасностью. Все было совсем не так, как в тихом, знакомом до последнего булыжника на мостовой Уокигане.

Как знать, может быть, именно в шестилетнем возрасте появилось у Рэя Брэдбери это отношение к Прогрессу, отношение, которое не покидало его больше никогда. Так и видишь широко раскрытые глаза мальчишки, в которых все перемешалось - и восхищение, и недоверие, и ужас...

Из Чикаго - долгое путешествие на дальний Запад, из гудящего городского улья - в мертвую и далекую, выжженную зноем и суховеем Аризону, в городок Таксон, знакомый отцу Рэя по скитаниям в молодости. Это последний оплот цивилизации, приткнувшийся на самой границе "безрадостнейшего места в Соединенных Штатах", пустыни Хила, где никого и ничего нет, кроме стреловидных кактусов и миражей.

Что значит "через всю страну"? А вот что. В годы, когда гражданская авиация находилась в зачаточном состоянии, путь из Уокигана, штат Иллинойс, в Таксон, штат Аризона, вел - по бесконечным кукурузным полям родного Иллинойса, и так до границы штата, до крупного города Сент-Луис; потом на юг, вдоль западного берега величайшей водной артерии Америки, Миссисипи, и далее по южным отрогам плато Озарк - в Техас, пропитанный нефтью и кровью; за Далласом следовало двигаться снова на запад, оставляя севернее далекие вершины Скалистых гор, в направлении пограничного города Эль-Пасо, где мексиканцев уже значительно больше, чем чистокровных янки; и наконец, петляя в мрачных горных ущельях, преодолевая перевалы, вдоль самой границы с Мексикой - прямиком на запад, до самого Таксона*. Дальше пути не было, одна только мертвая, потрескавшаяся земля...