И вот мы сидим в небольшом, заполненном книгами кабинете профессора, и на столике посвистывает электрический самовар, а в вазочке янтарно светится варенье.
- Ну-с, - насмешливо щурится Иван Романович, и я торопливо прячу в карман свой блокнот. - С чего начнем?
- Если не трудно, с самого начала.
- С самого, так с самого. Родился в Минске, окончил школу, химический факультет университета и поступил в аспирантуру. В университете по тем временам была хорошая лаборатория. Там и пропадал все свободное время. Дипломную работу делал по синтезу белковых веществ. Моими изысканиями заинтересовался известный ученый-химик Чагин. Сергей Яковлевич позже стал моим научным руководителем.
Руссов отодвинул пустой стакан.
- Вскоре нас с матерью постигло горе - умер отец. А потом... Потом я влюбился. Мне было двадцать три года, возраст, как вы сами понимаете, для такого дела вполне подходящий. У нас в университете была лаборантка Нина. Она часто помогала мне во время опытов. Девушка серьезная, красивая. Хотите взглянуть на ее фотокарточку?
Я кивнул: о судьбе невесты профессора ходили самые противоречивые слухи.
Иван Романович подошел к письменному столу, выдвинул ящик и достал фотографию. Некоторое время разглядывал ее, потом передал мне.
С пожелтевшего от времени глянцевого листка на меня открыто и прямо смотрела совсем юная девушка. Она как бы говорила: вот я вся, какая есть, ничего не скрываю. В моем взгляде профессор прочел немой вопрос, который я не решался задать ему, и сказал:
- Да, она погибла. В известной мере - из-за меня. Не возьми я ее с собой...
Я отвернулся, и когда снова взглянул на Ивана Романовича, - лицо его было непроницаемо. Он молча забрал снимок и положил в ящик письменного стола.
- Моего руководителя профессора Чагина пригласили на международный симпозиум химиков в Геную. Сергей Яковлевич сказал, что я буду сопровождать его, и должен подготовиться к докладу по синтезу белков, возможно, дадут слово. У меня к этому времени было несколько опубликованных работ, две печатались в научных журналах за рубежом.