Чуть дальше маячили маски индейских богов, взмахивал крыльями Кецалькоатль. Шагая по коридору, Маркиш угрюмо думал, что все эти попытки привести религии мира к единому знаменателю однажды закончатся кровавым столкновением. Люди неохотно расстаются с прежними богами и принимают новых. Уж не с подобными ли попытками довелось им столкнуться? Скажем, ребенка этой Эллен Гриц кто-то посчитал рожденным Единым Богом или его будущим пророком. Если так, то мы с ней нахлебаемся. От этих мыслей и без того плохое настроение Маркиша стало совсем гнусным, поэтому на священнослужителя, вышедшего на звон колокольчиков, он посмотрел с неожиданной для себя свирепой яростью.

— Я полицейский инспектор, — сказал он. — Моя фамилия Маркиш. Я хочу немедленно видеть вашего Старшего Брата.

— Вы слишком взволнованы, — мягко сказал священнослужитель. — Вас гнетут страсти, которые следует оставить снаружи, если вступаешь в храм. Идите за мной, я помогу вам прийти в себя, чтобы вы встретили Старшего Брата без гнева и пристрастия.

«Пожалуй, — с неожиданным раскаянием подумал Маркиш. — Чего это я распсиховался? Я же не полезу на этого Старшего Брата с кулаками? Надо взять себя в руки, если я что-то хочу узнать от него».

В небольшой комнате со стенами, выкрашенными в успокаивающие розовые и небесно-голубые цвета, стояло несколько уютных и удобных кресел вокруг стола со сложной индийской инкрустацией, воспроизводящий какой-то эпизод из жизни неизвестного Маркишу божества.

— Воды? Медового напитка? — предложил священнослужитель. — В порядке исключения, могу принести вам виски, поскольку, на мой взгляд, вы пока еще не ступили ни на одну из многочисленных троп, ведущих к храму Единственного.

— Воды, — мягко сказал Маркиш. — Холодной. Похоже, я уже сумел взять себя в руки.