Старший Брат был высоким плотным мужчиной с энергичным лицом, на котором выделялись внимательные глаза. Крупные черты делали его лицо скульптурно выразительными.

— Вы хотели поговорить со мной? — вежливо спросил Старший Брат.

— Если не ошибаюсь, брат Даниил? — спросил Маркиш.

— Ошибаетесь, — не меняя выражения лица, отозвался священник. — Брат Даниил — это для паствы. Вы ведь не верите в Единого Бога?

— Я вообще не верю в Бога, — сказал Маркиш, — а потому не принимаю его любую ипостась.

— Прискорбно, — спокойно и просто отозвался священник, он словно подчеркнул атеизм Маркиша, не желая ни оскорбить, ни уязвить его. — Так вот, для тех, кто не входит в число паствы Единого Бога, я тэтр Даниил.

— Тэтр — это очередное звание служителя церкви?

— Знаете или догадались? — священник улыбнулся. — Как вы знаете, у нас два Пророка. Потом идут дубли, потом троилы, а за ними — тэтры. Все остальные, паства — это листва у ног Всевышнего.

— Именно о листве я хотел с вами поговорить, тэтр Даниил, — сказал Маркиш, с сожалением допивая ледяную воду из высокого стакана, который незаметно и бесшумно поставил перед ним младший служитель святилища. — Насколько я знаю, церковь Единого Бога решительно выступает против любого насилия и делает ставку на эволюцию, в том числе социальную?

— Совершенно верно, инспектор, — сказал тэтр.

— Но вот что интересно, — сказал Маркиш, внимательно вглядываясь в лицо собеседника. — На одну женщину и ее ребенка в течение недели было совершено несколько покушений. Вам что-нибудь известно об этом?

— Нет, инспектор, — твердо сказал тэтр. — Мне об этом ничего не известно.

— Я это к тому, что во всех случаях в покушении участвовала эта самая листва, более того, у всех кленовые листки вытатуированы на предплечье.

На мгновение ему показалось, что священник побледнел.