— А как же, я с нее рабочий день начинаю, — сказал Примус.
— Хреново начинаешь. Ну, отгадай с трех раз, на что ты внимания не обратил?
— Три трупа за вчера, — вслух задумался Примус. — Две раскрытых «бытовухи» и один без признаков насильственной. Похоже, бомжара. Краж пяток, угонов несколько… Автомат Калашникова в Краснореченском районе изъяли… Да не было там ничего особенного, Иваныч!
— Вчера ночью в гинекологическое отделение первой больницы забрались, — сказал Нечаев. — Тебе это ни о чем не говорит?
— А с каких это пор нас кражи должны интересовать? — резонно сказал Примус. — Я, Иваныч, не специалист по прокладкам с крылышками. — Он озадаченно смотрел на начальника, потом вдруг забормотал: — Постой, постой, это где покойный Медник работал?
— Истину говоришь, — удовлетворенно подытожил Нечаев. — Тебе не кажется, что кража и смерть Медника могут быть взаимосвязаны?
Оперуполномоченный посидел, задумчиво морща лоб.
— Запросто, — сказал он. — Скажем, сделал этот Медник аборт неудачный. А его за это к ногтю. Могло такое случиться?
— Могло, — согласился Нечаев. — Но не случилось. Если бы выясняли, кто в неудачном аборте виноват или адрес врача искали, то это сделали бы до убийства Медника, а не после.
— Что-то искали?
— Это больше похоже на истину, — сказал Нечаев. — В общем, информацию к размышлению я тебе дал. Давай, дуй на кладбище, а то все самое интересное пропустишь. А потом в районное отделение забеги, полистай материал по краже в гинекологии.
* * *На кладбище поехали не все, а на поминки и того меньше. На Примуса никто особого внимания не обращал, как обычно в таких случаях получалось: работники института думали, что он из больницы, а работники больницы — что он представляет институт. Говорили хорошие слова. Обычное дело, прощаются люди с товарищем по работе, обещают помнить, тем более что местком, или что там теперь в институте вместо него, водку выставил. И вел себя народ интеллигентно, пил положенное, закусывал и уходил, никто песен в память о покойном не запевал, никто не кричал, мол, осиротели мы, братцы! Нет, все пристойно было, Примус сам пару стопок опрокинул с самым сокрушенным видом: эх, Илюша, Илюша, ну как же так!