— Распечаточку можно сделать? — попросил Примус кассиршу.

— Для милиции — всегда пожалуйста, — лениво и равнодушно сказала кассирша, облизывая полные карминно-красные губы, и склонилась над клавиатурой.

— Я позвоню? — спросил Примус, указывая на телефон. — Начальству…

— Хоть господу Богу, — сказала кассирша. — Если номер знаешь.

— Я не Богу, — сказал Примус. — Всего лишь его заместителю по розыску.

Глава четвертая

— Телевизор с видаком они зря взяли, — сказал Нечаев. — Пожадничали.

— Так ведь в Ростов уезжали, — объяснил Примус. — А вещи обычно в региональном розыске значатся. Кто их в Ростове по Волгограду проверять будет? Да я и не помню, чтобы наш следователь их в розыск объявлял. Паспорта на технику, правда, изъял, сам видел, а розыск, наверное, еще не объявил.

— Ладно, — сказал Нечаев. — Возьми у меня бланк и подготовь толковую шифровку в Ростов. Какие вопросы поставить, сам знаешь. Тетрадочку Медника из больницы забрал?

— Уже полистать успел, — Примус полез в сейф и достал из него толстую потрепанную общую тетрадь. — Ничего интересного. Расчеты какие-то, режимы работы приборов. Но кое-что я все-таки нашел, — он раскрыл тетрадь на странице, отмеченной вложением незаполненной повестки. — Вот, Иваныч, смотри: все шестеро здесь.

На странице и в самом деле был список из шести знакомых фамилий. Список был заключен в рамку, выполненную красным стержнем шариковой авторучки, и над рамкой в правом углу жирно значилось «СГ».

— Я думаю, он так донора обозначил, — сказал Примус. — Но сколько не примерял, ни один из работавших с больницей доноров не подходит.

— Слушай, Коля, — сказал Нечаев. — А оно нам надо? Придет ответ из Ростова. А там, даст Бог, телевизор с видиком изымем. Биологичка свое слово скажет… Ясно ведь, что нашего потерпевшего ростовчане грохнули.