Человек не только пьет и ест. Ну, вы меня поняли?

Воровато оглядевшись по сторонам, Харьковский шмыгнул в один из недостроенных домов, торопливо потянул «зиппер» на джинсах и замер, совершенно забыв, для каких целей он проник на стройку.

Прямо перед ним лицом вниз и головой по направлению к дому Редигер лежал мужчина, и рядом с ним зеленела длинная труба огнемета «Шмель». В том, что огнемет снаряжен, а мужчина мертв, даже сомневаться не приходилось.

Глядя на покойника, Харьковский сунул руку в карман и проверил рацию.

Рация работала.

— Тридцать третий, — зашипел он в микрофон, — тридцать третий, ответь тридцать второму!

— Тридцать второй, — забился в ухе бодрый тоненький голосок. — Я — тридцать третий. Докладываю, я на месте. Интересующий нас объект тоже. Веду переговоры.

— Тридцать третий, заканчивайте все и немедленно оттягивайтесь в район патрулирования, — приказал Харьковский.

— Олег, да что? — возмущенно завопил Гурьянов, разом забыв о конспирации. Шашлыки почти уже дожарились!

— Бегом! — приказал Харьковский. — Тут, блин, такое — увидишь, и аппетит пропадет!

* * *

Нечаев присел на корточки и оглядел снаряженный огнемет.

— С зарядом, — предупредил эксперт, ведущий видеосъемку места происшествия.

Что и говорить, машинка была серьезная. Нечаеву однажды приходилось видеть результаты попадания из огнемета в подвал особнячка царицынского цыганского барона. Подвал раздуло, и стены его с потолком стали похожи на накаченный футбольный мяч, если разглядывать его изнутри. А все находившееся в подвале — вещи, люди превратились в прах, который рассыпался при одном лишь прикосновении к нему. Надо думать, что если бы обладатель «Шмеля» выстрелил, семейству Редигер мало не показалось бы.