Нечаев подошел к трупу, около которого возился эксперт.

— Михаил Евгеньевич, — попросил он, — можно мне на его левое предплечье посмотреть?

— Любуйся, — сказал эксперт.

Татуировка в виде листка клена, к большому сожалению, оказалась на месте.

Глава пятая

— Не люблю, когда в наши дела наука лезет, — сказал Примус, когда они вернулись в отдел. — Нет, чтобы просто, без затей особых — топориком по голове, и все понятно, все просто — повздорили два дурака, только один порасторопнее оказался. И раскрывать такие «мокрухи» приятно. Как писал бывший начальник Московской сыскной полиции Кошко: «Так было совершено зверское и незатейливое убийство». А тут сплошные непонятки начались.

— Они еще не кончились, — вздохнул Нечаев. — И потом, хрен с ней, с наукой. Меня больше беспокоит, что в наши дела религия вторглась. Вот это уже хуже всего. Религия как политика, если полезет, мало не покажется.

— Мужики, — предложил Калгин. — Давайте попробуем систематизировать факты.

— Давайте, — обреченно отозвался Нечаев. — Давайте систематизировать.

— Что мы имеем? — оживился Калгин. — Мы имеем Первую больницу, которую оборудовали не хуже института, и спонсором этого выступил всем известный Николай Гонтарь, олигарх и по совместительству Пророк Единого Бога. Факт?

— Так, Рома, так, — кивнул Нечаев. — Рули дальше.

— В эту больницу перешел работать доктор биологических наук Илья Николаевич Медник. Со скандалом бросил работу в институте и пошел в больницу.

— Ну, это не удивительно, — подал голос Примус. — Как сейчас докторам наук платят, выгоднее в абортарии пахать или осеменением заниматься.

— Погоди, погоди, — погрозил пальцем Калгин и снова заходил по кабинету. — Занимается он лечением бесплодия, вопросами репродуктивности, но в один прекрасный день его находят в родимом доме с ножом в спине и сильнодействующим препаратом в крови. Из чего следует, что перед смертью от него чего-то хотели добиться. Обязательно людям надо было у него что-то важное узнать. Факт?