Вся администрация аэропорта помещалась в деревянном доме, похожем на заброшенную крестьянскую пятистенку. Ни кола ни двора, лишь столб с уныло висевшим полосатым конусом для определения направления ветра, напоминавшим колпак клоуна. Прибывшее из Москвы руководство разместилось в подготовленной военными строителями землянке. После мучительного суточного полета с тремя посадками генерал П. М. Рожанович предоставил коллегам сутки на акклиматизацию.

Полковник Ладыгин взял на себя заботу о питании — в то время офицеры получали продовольствие по талонам, подполковник Князев занялся связистами, заканчивавшими оборудование небольшой телефонной станции, а майор Рыжиков изучал район Жанасемея с целью развертывания базового склада для приема уже поступавшего в большом объеме строительного материала.

На следующий день командование выехало на место, отведенное для полигона почти две сотни километров, дорога разбита. На обочинах торчат жерди с пучком сена на конце — ориентиры для транспорта в непогоду. Наконец приехали. Голое место. Лишь кое-где темнеют островерхие бугорки. Это землянки солдат, сержантов и офицеров инженерных войск, выполнявших заказы полигона. У обрывистого берега стоит один-одинешенек небольшой полузаглубленный щитовой домик — жилье и служебный кабинет начальника строительства генерал-майора М. И. Черных. В его подчинении находилось до десяти тысяч воинов инженерных войск.

Будущие дома и другие строения были лишь обозначены колышками. В прошлом редко ступала нога человека здесь, на «диком бреге Иртыша». Но стоило в Генеральном штабе обвести на карте красным карандашом овал, как в этом месте вскоре зашумели голоса людей в шинелях, заурчали моторы, в чистое небо потянулся дым из трубы тепловой электростанции. Шло время, и уже недалек был день, когда над степью поднимется самый грязный дым — атомное облако. В ту весну сюда прибыли многие сотрудники полигона, сразу же окрестив степной гарнизон «Лимонией».