Утром 1 мая 1948 года над прииртышской степью из репродуктора на столбе у палатки политотдела звучала музыка, слышались голоса с Красной площади столицы. С праздничной демонстрации радиорепортер, словно специально для полигонщиков, воспроизвел слова И.В.Курчатова, сказанные им 25 декабря 1946 года, когда впервые была осуществлена реакция деления урана: «Атомная энергия теперь подчинена воле

советского человека!« А 6 ноября 1947 года на торжественном заседании Моссовета И.В.Курчатов заявил миру, что »секрета атомной бомбы для СССР больше не существует«.

К моему приезду ядерный полигон уже имел семилетний возраст и боевую биографию. В землянках и палатках летом жили только военные строители, чтобы быть поближе к возводимым объектам. В основном от них зависели сроки подготовки к очередному ядерному взрыву.

Опытное поле похоже на огромное блюдо диаметром двадцать — двадцать два километра. В первую очередь, как и положено в боевых условиях, готовились командный пункт — подземное комфортабельное убежище на удалении десяти километров, огромные бетонные треугольники с вмонтированными датчиками, испытательные объекты и сама вышка под атомную бомбу. Потом уже делалось что-то для быта людей: расчищалась дорога, строились скромные двухэтажные деревянные дома, похожие на поселковые бараки для шахтеров и торфоразработчиков, столовая, хранилища, бани, убогий магазинчик…

Еще летом 1948 года под Челябинском завершилось сооружение первого промышленного атомного реактора (завода «А»), а через несколько месяцев было принято в эксплуатацию и радиотехническое предприятие (завод «Б»), занимавшееся выделением плутония из облученного урана, что позволило приступить к изготовлению и испытанию первой атомной бомбы.