В начале 1948 года Совет Министров СССР обязал И. В. Курчатова, Ю. Б. Харитона и П. М. Зернова не позднее 1 декабря 1949 года изготовить и передать на государственные испытания первые экземпляры атомных бомб. Было время, когда все стремились к перевыполнению планов, давали клятву вождю на митинге или собрании, что не пожалеем сил… Перевыполнено было и это правительственное задание. Полигон подготовили раньше установленного срока. Под усиленной охраной доставили все необходимое. Все, кому положено, приехали на полигон за много дней до Ч — намеченного времени взрыва. Сборка атомной бомбы проводилась под наблюдением И. В. Курчатова и А. П. Завенягина. Ученым и руководителям пришлось поволноваться — прибыл сам Берия…

29 августа 1949 года в 6 часов 20 минут по местному времени, в хороший безоблачный день на командном пункте ученые-атомщики подписали акт о возможности испытания опытного образца. Как мне рассказывали очевидцы, за столиком с телефонными аппаратами, с помощью которых можно было немедленно связаться с Москвой, уселся Берия, рядом с ним офицер полигона Сергей Давыдов, отвечающий за пульт управления, сзади — полковник госбезопасности.

Вот как вспоминал об этом академик, трижды Герой Социалистического Труда Юлий Харитон:

«От вспышки до прихода ударной волны приблизительно 30 секунд. Дверь в »каземат« (специально оборудованный подземный командный пункт) была приоткрыта. Вдруг все залило ярким светом — значит, свершилось! Я думал только об одном — как успеть закрыть дверь до прихода ударной волны. А тут еще Берия бросился обнимать… Я едва вырвался, успел-таки… Единственное, что я почувствовал в эти мгновения, — облегчение…»

Очередным впечатляющим моментом на полигоне был водородный взрыв в 1953 году, перечеркнувший всякое ядерное преимущество США.