Так что в 1990-е годы Россия вошла с харизматичным и волюнтаристичным президентом, но без эффективной системы исполнительной власти.Любые разговоры и предложения о создании альтернативных центров или институтов верховной власти, о превращении России в парламентскую республику, даже о введении поста вице-президента в условиях российской политической культуры рассматриваются как изначально подрывающие устойчивость политической системы. Все сценарии по превращению Путина в «национального лидера», лишенного номинальной власти, но обладающего реальными властными полномочиями на основе элитной договоренности и легитимирующего свой специфический статус собственным политическим авторитетом и прошлыми заслугами, были изначально неактуальны: в российских условиях двоевластие носителей номинальной и реальной властей невозможно.В «большой» политике никакой дружбы и эксклюзивных личных отношений не бывает по определению. Тем не менее Владимир Путин и Дмитрий Медведев заявляют о возможности эксклюзивного соправления - двоевластия, «дуумвирата», «тандемократии», технологии «двух ключей» в принятии стратегических решений, основанной на факторах разумности и взаимной лояльности. Речь может идти, скажем, о модели взаимодополнения двух верховных правителей, предусматривающей разделение сфер компетенции, когда один соправитель ответствен за «мягкую власть» (soft power) - за механизм целеполагания и стратегию развития страны, за гуманитарную и идеологическую сферы, за международные отношения, за пропаганду и систему управления информационным пространством; другой же возглавляет систему «жесткой власти» (hard power) - силовые ведомства, общее руководство исполнительной ветвью власти, экономический и социальный блоки.Непродолжительное время возможна и ситуация «регентства» или «политической страховки», когда Путин сохранит за собою премьерский пост без перераспределения власти в пользу премьера, но в любой критический для