Гэгэн был лягавым до мозга костей. Неутомимо и дотошно собирал он улики против Хаузера и собрал столько, что большого босса, а с ним и ещё пять-шесть важных шишек, вполне можно было бы отправить на виселицу.

Поэтому Рейнор, разумеется, должен был умереть. Улики должны были испариться из сейфа. И Гэгэн... Впрочем, в том-то и вопрос. Где Гэгэн? Единственный человек, который может доказать принадлежность Хаузера к этому "цветнику".

Где он - на дне реки? В бегах? Подкуплен? Этого я не знал. А если бы и знал, вряд ли это очень помогло бы мне сейчас.

Потому что убийство было обстряпано по высшему разряду, комар носу не подточит. И Хаузер, несомненно, выйдет сухим из воды.

Присяжные были подкуплены и уже получили свою мзду. Я понял это на второй день слушаний. Более того, никто иной как Хаузер посадил Мартина в судейское кресло, и теперь судья будет выгораживать его, даже если для этого придется переписать уложение о вещественных доказательствах. Без Гэгэна я не мог сделать ровным счетом ничего.

Как же мне хотелось вызвать Гэгэна свидетелем! Чтобы он вовсеуслышанье дал показания, прежде чем судебные приставы волоком вытащат его из свидетельской ложи. Конечно, это не поможет вздернуть Хаузера, но, по крайней мере, Гэгэна услышит публика, услышат газетчики, и, быть может, мир, наконец, узнает, какие делишки творятся в нашем достославном городке.

Потому что в тот вечер, когда убили Рейнора, Гэгэн был в его доме. Он сидел в другой комнате, но, услышав выстрел, успел заметить, как от дома отъехала машина и помчалась по улице. Это была машина Хаузера, Гэгэн узнал её.