Но Гэгэн исчез.

Я сжал кулаки. Пятьдесят тысяч? Сто? По меркам Хаузера, такие деньги - крохи для цыплят. Но они способны вскружить голову даже такому человеку, как Гэгэн. Уж я-то знаю. Мне и самому предлагали. До сих пор помню, какой это соблазн. Но если бы я принял взятку от убийцы Рейнора, как бы я потом уживался с самим собой?

Оружие, из которого застрелили Рейнора, подбросили в окно его кабинета. Это был старый автоматический кольт армейского образца. Такие выпускались миллионами, и найти владельца было невозможно. Пистолет уже приобщили к вещественным доказательствам. Я взял его и показал человеку, сидевшему в свидетельском кресле.

- Когда вы услышали выстрел и вбежали в кабинет, где именно лежал этот пистолет?

Секретарь Рейнора облизал губы и, потупив взор, ответил:

- Возле свесившейся руки мистера Рейнора.

Я был так потрясен, что на миг оцепенел и застыл на месте, тупо глядя на свидетеля. По залу суда пробежал шепоток.

Да, все-таки у них получилось. Они сумели подкупить секретаря Рейнора. И теперь норовили представить дело так, будто окружной прокурор покончил с собой. Мой собственный свидетель, свидетель обвинения, оказался бумерангом. И его ответы связывали мне руки.

Полагаю, то, что произошло мгновение спустя, было совершенно беспрецедентно. Я впал в бешенство. Мое лицо пылало. Я стремительно шагнул вперед и впечатал кулак в физиономию тощего свидетеля.

И тут начался ад кромешный. Судья Мартин принялся колотить своим молотком. Сэм лобак вскочил и что-то кричал. Двое приставов пытались оттащить меня прочь. Губы Хаузера кривились в ехидной ухмылке. Если бы я мог сейчас дотянуться до него, то наверняка задушил бы насмерть.

Я дождался окончания пылкой речи судьи и не стал извиняться перед ним. Я вообще ничего больше не сказал, просто стоял на месте, измученный, разбитый наголову и готовый поднять лапки кверху, когда в задних рядах зрителей вдруг начался переполох.