Путин, конечно, говорил не о России, он говорил о единственной супердержаве - США. Затем российский президент добрался до сути дела:
«Сегодня мы наблюдаем почти неограниченное сверхиспользование силы - военной силы - в международных отношениях, силы, которая погружает мир в пропасть постоянных конфликтов. В результате у нас нет достаточной стойкости, чтобы найти всестороннее решение любого из этих конфликтов. Обнаружение политического урегулирования также становится невозможным.
Мы видим все больше и больше презрения к основным принципам международного права. И независимые правовые нормы фактически переходят все ближе и ближе к правовой системе одного государства. Одно государство и, конечно, прежде всего Соединенные Штаты, переступило через свои национальные границы во всех отношениях. Это видно в экономической, политической, культурной и образовательной политике, которую оно распространяет на другие государства. Так кому это нравится? Кто от этого счастлив?» (31)
Слова Путина затрагивали то, чем с окончания «холодной» войны была обеспокоена Россия в американской внешней и военной политике, ссылаясь на явную военную политику, которая представляла особо безотлагательную заботу. Он предупреждал относительно дестабилизирующего эффекта космического оружия:
«Невозможно санкционировать появление нового дестабилизирующего оружия на основе высоких технологий... новой области конфронтации, особенно в космосе. Звездные войны - больше не фантазия, это реальность. По мнению России, милитаризация космоса может иметь непредсказуемые последствия для международного сообщества и вызвать не что иное, как начало ядерной эры.
Планы расширить определенные элементы противоракетной оборонной системы в Европу не могут не тревожить нас. Кому нужен следующий шаг, как произошло бы в этом случае, к неизбежной гонке вооружений?» (32)