Многие абсурды новой России, которыми пугал Юрий Поляков обывателя еще в первой половине девяностых, живы по сей день. «Нация в целом… обобрана ради того, чтобы единичные ее представители могли скупать элитные футбольные клубы за рубежом, приобретать императорские пасхальные яйца и с простодушием лимитчиков заселять лучшие кварталы мировых столиц». Юрий Поляков считает величайшим абсурдом тот факт, что политическая победа Ельцина обернулась историческим поражением целого народа. «Как могут называть себя «элитой», — спрашивает он, — нынешние властители России в условиях, когда учителя, чтобы не умереть с голоду, должны объявлять голодовку?»

Конечно, я смотрю на творчество, в данном случае на публицистику Юрия Полякова, глазами идеолога. Мне важно и интересно видеть, как он обозначает контуры и разрабатывает философию национального сопротивления. Понятно, первым исходным пунктом этой философии является защита и чести и достоинства своего, русского народа, защита его права на собственный выбор, на собственное видение мира. Практически во всей своей публицистике с 1992 года по сегодняшний день

Юрий Поляков разоблачает попытки «нечестных людей» обвинить народ, русский народ, в фашистских устремлениях, в ксенофобии и т. д. В 1992 и 1993 годах народ называли «красно-коричневыми люмпенами», сейчас — «неадаптированной массой», которая якобы не способна понять иную точку зрения.

Юрий Поляков обращает внимание на лукавство и цинизм «нечестных людей». Они приветствовали народ, когда в 1991 году он шел за ними на демонстрации, когда он помог им свалить партийную номенклатуру. Но он сразу же превратился в «красно-коричневую толпу», как только почувствовал себя обманутым, когда люди, миллионы людей не захотели быть статистами на этом празднике воров и разрушителей.