Мне, однако, пришло в голову, что мои ответы могут быть напечатаны оптом. Правда, по скромности натуры я склонен тушеваться и мне претит писать о себе самом, но, полагаю, что как-нибудь да справлюсь с этой задачей.

1. Что побудило вас начать писать, д-р Азимов?

Боюсь, что ответ на этот вопрос затерялся где-то во мгле далекого прошлого. Во всяком случае, с тех пор как я себя помню, я рассказывал сам себе разные истории.

Впрочем, могу совершенно точно назвать момент, когда я впервые начал думать о себе как о «писателе». Это было осенью 1931 года, когда мне было одиннадцать лет.

В силу обстоятельств, к которым я вернусь ниже, я начал в ту пору жадно поглощать научную фантастику. Одновременно я был столь же рьяным поклонником приключенческих сериалов, в которых фигурировала группа юных героев.

К сожалению, далеко не все книги такого рода мне удавалось достать. В публичной библиотеке не было «Юных Роуэров», «Тома Свифта», «Даруэллских приятелей», «Попии Отт» и прочего, а чтобы покупать их, у меня не было денег. Мои друзья редко одалживали мне немногочисленные собственные книжки — прежде всего потому, что если мой отец находил их у меня, он тут же их конфисковывал (у моего папаши были весьма высокие литературные критерии). Мне в руки попало всего две-три таких книжонки, и я жадно, с удивительным упорством читал и перечитывал их — понятно, тайком.

И тут, в один прекрасный день, мне пришло в голову, что я мог бы восполнить печальную нехватку чтива, если бы начал писать сам. Я всегда придумывал разные истории, так почему бы не сочинить нечто вроде сериала и не изобразить его на бумаге?

Пятицентовая тетрадка (столько она стоила в те времена) была мне по карману, ручка имелась — чего же еще нужно? Только время. В тот же вечер я устроился в углу кухни и принялся писать историю, которую озаглавил так: «Гринвиллские приятели в колледже».

В первом порыве я накатал полторы главы. Действие развертывалось в колледже, в маленьком городке, и я предоставляю вам судить, какими познаниями о маленьких городках и об их колледжах мог обладать одиннадцатилетний мальчишка — продукт бруклинских трущоб, но никто и никогда не говорил мне, будто надо писать только о том, что тебе известно.