А Людмила, как загипнотизированная, не могла оторвать взгляд от глаз Аслана. Как в голливудском триллере, из человеческой оболочки выдирался на свет страшный инопланетный хищник с пустыми зрачками. Убийца, не имеющий ничего общего с человеческой жизнью, с понятиями гуманизма и нравственности. Знающий только свои желания и инстинкты. Чудовище, для которого теплая алая кровь земных разумных существ была всего лишь питательной субстанцией для воспроизводства себе подобных.

- Аслан! - Наконец сумела выговорить Людмила Николаевна, - что ты такое говоришь. Как тебе не стыдно?! Ведь ты же - наш гость!

- Это вы здесь гости. Незваные гости, - вдруг нарушил свое молчание Ахмед, - а мы у себя дома. И хватит нас поучать, училка. Аслан, кончай этот цирк, а то времени мало. Давай, трахай свою гордячку. Да и мне уже хочется.

- Так сразу? - по-прежнему улыбаясь, отозвался тот, - нет, пусть она сначала нам потанцует. Ты знаешь, как она хорошо танцует? Только ей платье всегда мешает. А сейчас не будет мешать. Она нам голая потанцует. Порадуешь старого друга, Люся?

Людмила, белая, как полотно, поднялась со своего места и стала медленно отступать к выходу из квартиры. Аслан вскочил, чтобы преградить путь. Наталья Николаевна, чувствуя, как черные клещи сжимают ее и без того истерзанное сердце, из последних сил рванулась к нему, пытаясь ухватить за одежду, задержать, остановить... Ахмед, не вставая со стула, легкой подсечкой сбил ее с ног и каблуком армейского ботинка ударил по кадыку рухнувшей навзничь женщины. Раздался тошнотворный хрустяще-чавкающий звук, и тело не сумевшей спасти свою дочь матери забилось в предсмертных конвульсиях на полу возле дивана.

А рядом с ней, словно подрубленная камышинка, рухнула потерявшая сознание Людмила...

- Так не интересно, - отдышавшись, и брезгливо обтирая пах взятой со стола салфеткой, недовольно проговорил Аслан, - все равно, что с мертвой. Только и разницы, что теплая. Я хотел ей в глаза посмотреть, чтобы она, сука, понимала, кто ее трахает. Может, ее водой полить, чтобы очухалась?