Публицистическая работа Александра Солженицына „Мир и насилие" - один из самых замечательных документов эпохи, и только расчетливым политическим лукавством можно объяснить ее непонимание вами.

Что же касается обращения Андрея Дмитриевича Сахарова к конгрессу США, то оно, это обращение, уже помогло множеству людей обрести родину и воссоединиться со своими близкими. Сколько страдальцев, прошедших через все мытарства бесплодного ожидания, благословляют сейчас его имя. Чтобы судить Сахарова, нужно иметь, как минимум, моральное на это право. У вас же его нет и, кстати сказать, никогда не было, сколько бы вы ни старались изображать из себя этаких современных мучеников и борцов за правду. Слишком уж комфортабельно ваше „мученичество" и слишком уж бутафорна сама „борьба". В заключение хотелось бы также напомнить вам о чувстве благодарности, свойственном всякому в действительности интеллигентному человеку. Когда один из вас попал в психиатрическую больницу, именно эти два замечательных человека современности, взгляды которых вы оба сейчас стараетесь, хотя и с экивоками, опорочить, сыграли главную роль в его освобождении. Побойтесь Бога, уважаемые!

Так кто же вы, наконец, братья Медведевы?

Вот, пожалуй, и все.

В. Максимов

Москва, 12 декабря 1973 г.

ИНТЕРВЬЮ ЗАПАДНОГЕРМАНСКОМУ ТЕЛЕВИДЕНИЮ

Ваше знакомство с Солженицыным?

Во избежание недоразумений должен заранее оговориться, что с Александром Солженицыным меня связывает скорее гражданская позиция и мировоззрение, нежели сколько-нибудь постоянные личные контакты. Слишком уж много людей по обе стороны границы, с активностью, достойной лучшего применения, рекламируют сейчас свою тесную дружбу с ним. Мне не хотелось бы впадать в этот дурной тон.