Вот так на поле боя работали наши ремонтники: это была боевая музыка, а не просто работа!

*  *  *

Еще не доложили о потерях, еще я не знал о состоянии экипажа Бокова, но уже было ясно: бой проведен успешно, рота «ИС» гвардии старшего лейтенанта Гатиятулина действовала отлично. После уничтожения «Ягд-пантеры» огневой заслон, преграждавший нам путь вперед, распался. И мне кажется, что сейчас там, впереди, за догорающей «Ягд-пантерой», уже нет сопротивления! Такое чувство охватывает всегда в первый момент после удачного боя. Так кажется... Так хочется.

Минуту-две можно себе дать отдохнуть. Не больше! Мы отбрасываем башенные люки, и прохладный воздух заполняет башню. Как приятно его вдыхать, как обмывает он наши разгоряченные лица. Сейчас бы еще холодной водички: во рту, как наждак.

Автоматчик из взвода Муратова приводит двух пленных танкистов. Оба унтер-офицеры, в коротеньких чёрных курточках, в брюках навыпуск. На малиновых петличках — серебряные черепа: эмблема танковых войск вермахта. Молодые, рослые парни из экипажа сгоревшей «Ягд-пантеры»; им удалось выскочить.

— Какая часть? — спрашиваю по-немецки.

— Самоходная бригада, господин офицер!

— Какие самоходки? Где находятся в обороне?

— Про всю бригаду не знаем. Наша рота имеет самоходки «Ягд-пантера», вот такие! — Немец показывает на горящую машину.

— Я видел еще самоходки «Ягд-тигр», — добавляет второй унтер-офицер, и глаза его умоляюще смотрят на меня.

— Может быть, «Фердинанд»? — переспрашиваю немца; с «Ягд-тиграми» нам встречаться не приходилось.

— Нет, не «Фердинанд»! «Ягд-тигр», «Ягд-тигр»! (немец говорит «тигер»). У него пушка калибра 128 миллиметров! И еще пулемет! Они за Ландвер-каналом. — Он показывает рукой на север. — Там сектор «Зет»! Центр!

Танкисты переглядываются, потом один говорит:

— Еще видел на марше «Элефант», господин... — Он показывает на свой нос и прикладывает к нему растопыренные пальцы руки.