Оговоримся: «неонатуральное хозяйство», как и «глобальная деревня» (термин Тоффлера для постиндустриального общества) имеют мало отношения к доиндустриальной деревне с натуральным хозяйством и примитивной жизнью в изоляции от окружающего мира. Также и «номадология» (термин Делеза для постмодернистского мировоззрения) имеет мало отношения к древним номадам, кочевавшим по степям со своими стадами.

Ассоциация просюмеров похожа на деревню с натуральным хозяйством не больше, чем огонь — на красный цветок. У зверей из «Книги Джунглей» Киплинга не было адекватного представления об огне (огонь не был похож ни на что из того, с чем они обычно имели дело). У социологии по той же причине нет адекватного представления о посткультуре.

Посткультура — это образование без воспитания, общество без авторитетов, открытость без централизации, кооперация без иерархии, религия без вероучения, право без государства, искусство без идеалов, наука без титулов, изобилие без индустрии.

Перестав нуждаться в концентрации унифицированных людей и их выстраивании в иерархию, общество перестает нуждаться в институциональных приемах, которые все это обеспечивали. Для прогресса технологий нужны знания о свойствах природы (в т. ч. человека и общества), а универсальные идеалы и прочие глюки культуры — не нужны.

Человек в посткультуре рассматривается, как носитель некого комплекса объективных личных свойств и практических умений. Общих критериев социального положения нет. Человек может, благодаря своим личным качествам, занимать особое положение в каком-то микросоциуме, но это очень мало значит для участников другого микросоциума. Нет общепризнанных норм эстетики, морали, успеха, моды, авторитета. Никакую позицию нельзя обосновать общей традицией, идеалами, священными символами — это отменено.

Право пониается, как метод решения прагматичных споров людей и микросоциумов.

Тот пласт культуры, который определялся, как совокупность духовных ценностей, жизненных представлений, образцов поведения, идеалов и норм — демонтирован.